Вокальные проблемы позади:
Натали Дессей возвращается в Мет.
Париж. С момента, когда Натали Дессей вырвалась на оперную сцену в начале 1990-х, ей, казалось, гарантирована первоклассная карьера. Миниатюрная и черноглазая, певица быстро заслужила признание в качестве одной из лучших лёгких сопрано в оперном мире, артистически одарённая и для комедии, и для драмы. Вскоре концерты и записи добавились к её плотно загруженному расписанию оперных постановок. Дессей выглядела неутомимой.
Но два года назад она «споткнулась»; начала чувствовать усталость и депрессию. Решив, что тому виной слишком плотный график её выступлений и записей, она прекратила пение – для начала на две недели, затем – на три месяца. Вновь на сцену певица вышла летом 2001 года, затем отменила все выступления на начало 2002-го. Дессей посетила немало докторов, но безо всякой видимой пользы. Когда она пела Амину («Сомнамбула» Беллини) в венской Штаатсопер, то по-прежнему чувствовала себя плохо. В конце концов, доктора нашли узелки на связках и рекомендовали микрохирургию. После операции в июле она начала медленно, но неутомимо восстанавливать свой голос. «Поначалу у меня складывалось впечатление, что я вообще ничего не могу – как, скажем, кто-нибудь пытающийся вновь пойти после месяцев, проведённых в больничной кровати», – рассказывает тридцатисемилетняя певица за чаем с видом на Елисейские поля. – «Я даже не могла сказать, что «начинаю всё сначала», поскольку, когда я была начинающей певицей, всё было много проще. Тут всё было по-другому: как будто что-то разбилось, и теперь надо бережно и терпеливо склеить вещь снова. Только в середине февраля я снова почувствовала уверенность в себе». Сейчас, после пятилетнего отсутствия, Натали Дессей возвратилась на сцену Метрополитен-Опера, чтобы исполнить вредную Цербинетту в «Ариадне на Наксосе» Рихарда Штрауса. Эту роль она пела с большим успехом в той же постановке и почти с тем же составом в 1997 году, и это одна из трёх ролей – наряду с механической куклой Олимпией («Сказки Гофмана») и Царицы Ночи в «Волшебной флейте» – в которых она добилась наибольшего признания. Но психологическая травма, вызванная страхом того, что её певческая карьера закончена, изменила певицу. Прошлой осенью, за обедом она как-то пошутила, что надеялась возродиться в качестве драматического сопрано, чтобы петь грандиозных героинь Верди. Сейчас же Дессей клянётся, что последней её ролью на сцене будет Виолетта, и спокойно принимает тот факт, что она – лёгкое сопрано. Ещё она хочет по-новому осмыслить своё пение. «Я хочу, чтобы [вокальная] техника полностью отошла на второй план, а самой сосредоточиться на театральном аспекте роли, – говорит она. – То есть, я хочу быть меньше сосредоточенной на пении. Хотя мои роли очень часто полностью выстроены на вокальной виртуозности, я бы хотела забыть, что я пою. К примеру, раньше я часто пела «вставные» ноты. В Офелии («Гамлет») я вставляла высокий фа-диез в финале. Не уверена, что я снова буду это делать. Рискну не делать то, что от меня привычно ожидают».Несомненно, пение экстра-высоких нот – скажем, в «Гамлете» Тома и в «Волшебной флейте» стало чем-то вроде визитной карточки Дессей. Но как бы то ни было, наряду с диапазоном и качеством её голоса, выступления Натали Дессей всегда высоко ценились и за её актёрское мастерство. Кстати, первой её мечтой было выступление в «Комеди Франсез», а не в «Ла Скала». Дессей сделала выбор в пользу пения только после того, как решила, что это для неё станет более лёгкой карьерой, нежели сугубо актёрская. Она родилась в Лионе и росла в Бордо. Там она брала уроки фортепиано – как говорит она сама, «с отвратительными результатами». Когда Натали было 17 лет, её педагог по фортепиано попросил её спеть, и результат произвёл на него серьёзное впечатление. Однако, после нескольких уроков пения, она потеряла к ним интерес. Вместо них, изучая в колледже немецкий язык, Дессей поступила в консерваторию драматических искусств в Бордо. В одной студенческой пьесе ей надо было петь - и юная актриса своим пением привела публику в полный восторг. Тогда Дессей перешла в местную консерваторию, а год спустя поступила в хор «Капитолий» в Тулузе – провинциальный оперный театр, но с давнишними хорошими традициями. «Я никогда не была в опере прежде, – говорит она. – Первой оперой, кажется, была «Тристан и Изольда», и я её возненавидела. Всё это было очень долго, пыльно и скучно. Выглядело всё смехотворно – но, по крайней мере, я увидела оперу «изнутри». Мне было интересно смотреть на потеющих под париками и гримом солистами. Тогда я подумала, что могла бы стать и солисткой – я чувствовала, что моих знаний вполне достаточно, чтобы сделать карьеру во Франции». Родители Натали были в восторге от того, что у неё появилась оплачиваемая работа; но театральная рутина становилась всё более скучной, а отсутствие возможности развить собственную вокальную технику ввергало её в отчаяние. После первого сезона она перешла в хор оперного театра в Бордо, где стала второй на конкурсе в наборе новых голосов в хор. В 24 года певицу пригласили в школу при Парижской Национальной опере. Год спустя она выигрывает международный вокальный конкурс Моцарта в Вене, и здесь началась её сценическая карьера. Поначалу Дессей гастролировала по Франции с небольшой труппой, исполняя различные роли. Но в 1992 году она спела свою первую Олимпию в Парижской Опере – и в стране, где очень мало оперных певцов международной известности, она была немедленно провозглашена «новой надеждой Франции». На протяжении двух сезонов она была в штате венской Штаатсопер, где исполнила Олимпию вновь. Затем певица удостоилась наивысших похвал во Франции за Царицу Ночи на оперном фестивале в Экс-ан-Прованс. В Метрополитен Дессей дебютировала в 1994 году, спев Фиакирмилли в «Арабелле» Штрауса, однако именно Цербинетта в 1997 году и Олимпия годом позже заставили считать её новым явлением в Мет. Сегодня, спев «Волшебную флейту» пятьдесят раз и «Сказки Гофмана» – около семидесяти (не меньше, чем в восьми различных постановках), она хочет оставить эти оперы в прошлом. «Это понятно?» – громко спрашивает она со смехом. – «Никогда больше – Царицу Ночи, и никогда – Олимпию». Но исполнение Цербинетты по-прежнему привлекает её, и Дессей будет петь эту партию в Париже в следующем сезоне. Единственное её сомнение насчёт возвращения в Нью-Йорк – это «впрыгивание» в уже готовую постановку и репетиции в отсутствие постановщика, Элия Мошински. Для этого, говорит певица, она вряд ли нуждается в трёхнедельном постановочном периоде. Настоящий интерес певицы - это обдумывание каждой роли с режиссёром. «Если репетиции затеяны лишь для того, чтобы сказать мне, откуда я выхожу и куда ухожу, то 24-х часов вполне достаточно, - добавляет она. – Но если их проводят для того, чтобы работать над проникновением вглубь характера персонажа, я была бы счастлива поработать и два месяца. Я понимаю, что в репертуарном театре типа Мет это невозможно. Однако именно так я вижу положение вещей. Я люблю репетировать тщательно; а если это всё те же старые костюмы, декорации – какой во всём этом интерес? В подобном случае вы могли бы дать концерт в костюмах, или даже без костюмов, просто концертное исполнение. Я хочу интерпретировать Цербинетту иначе, чем раньше. И я попытаюсь это сделать». Интерес Дессей в «расправлении крыльев» отчетливо проявился уже пятнадцать месяцев назад, когда она пела Лючию во французской версии «Лючии ди Ламмермур». Она должна повторить свою Офелию в «Гамлете» нынешней весной в Ковент Гарден, а затем ей бы хотелось расширить репертуар за счёт «Пуритан» Беллини и «Ромео и Джульетты» Гуно. Её выступление в роли Морганы Её выступление в роли Морганы в «Альцине», получившей высокую оценку критики и публики в Париже в 1999 году, вместе с Рене Флеминг, Сюзан Грэхэм и Кэтлин Кулман, также привили ей вкус и к Генделю. Однако, после вынужденной по состоянию здоровья паузы и определённого риска, заключавшегося в операции, как говорит сама Дессей, она предпочитает не заглядывать далеко в будущее. «Я думаю, что стала теперь спокойнее, и решила, что не буду больше страдать из-за того, как всё складывается, – добавляет певица. – Я хочу принимать мир день за днём и не беспокоиться насчёт будущего. Хочу думать только о дне сегодняшнем и о самом ближайшем будущем; радоваться сиюминутному желанию работы. Ещё хочу поэкспериментировать с новыми методами актёрского мастерства. Мне просто хочется быть самой собой». Она сделала паузу для последнего глотка чая и подняла глаза. «Посмотрим, что из этого выйдет! – улыбнулась певица. - Возможно, это вовсе никому не понравится».
© Alan Riding © 2003 International Herald Tribune, 2 April 2003. All Rights Reserved
© Перевод – Кирилл Веселаго, 2003. При перепечатке просьба ссылаться на источник и ставить создателей сайта в известность.
